Российское судостроение
Выставочная компания Все предприятия судостроенияКаталог сайтов зарубежных компаний
English Version Home


Минисайты предприятий
Компания ООО «СПБ Марин»

Ярославский CCЗ

"Комплексный технический сервис"

Cеверное ПКБ

ООО "Балтсудосервис"

Журнал "Морская радиоэлектроника"

Продукция компании FireSeal

Новости партнеров

Научный руководитель КГНЦ: в войнах будущего все будут использовать безэкипажные подлодки и корабли

Валерий ПОЛОВИНКИН,
научный руководитель КГНЦ

Сергей БАБКИН,
Портал «Новости ВПК»
01 марта 2019 года

Крыловский государственный научный центр (КГНЦ) – головная научная организация российской кораблестроительной отрасли. Именно она определяет облик кораблей будущего – корветов, эсминцев, экспедиционных кораблей, авианосцев. О работе над концепт-проектами перспективных кораблей корреспонденту «Интерфакса» Сергею Бабкину рассказал научный руководитель КГНЦ Валерий Половинкин.

В войнах будущего все будут использовать безэкипажные подлодки и корабли

Фото: Валерий Половинкин.
Источник изображения: © ФГУП
«Крыловский государственный научный центр»

– Валерий Николаевич, важнейшей задачей Крыловского центра является военно-научное сопровождение кораблестроительной программы России до 2050 года. Какие ключевые работы выполняет сегодня центр в рамках этой программы?

– Я хотел бы сразу отметить, что у истоков создания этой программы, которая на столь далекую перспективу разработана впервые в истории современного отечественного флота, стоят главкомат (Главный штаб ВМФ – ИФ) и бывший главком ВМФ адмирал Виктор Викторович Чирков. Однако при разработке этой программы определенную роль играл и КГНЦ.

Почему этот документ имеет особое значение? Потому что процесс создания боевого корабля от момента появления идеи до его постройки с учетом разработки оружия занимает примерно 15 – 17 лет и более. Вначале появляется концепт-проект будущего корабля, затем следуют все этапы проектирования и постройки. В итоге, создание корабля – весьма длительный и сложный процесс. Можете себе представить насколько конструктор и наука должны смотреть вперед, чтобы предопределить, какое оптимальное оружие будет создано и установлено на перспективном корабле, чтобы не произошло его физического или какого-то иного устаревания к моменту постройки.

Поэтому этот программный документ чрезвычайно важен. В США принимают 30-летнюю кораблестроительную программу. Документ утверждается наряду с военным бюджетом. Такую долгосрочную 30-летнюю программу военного кораблестроения Пентагон готовит и представляет в Конгресс ежегодно. Каждый год программа корректируется с учетом множества факторов, главным из который является оценка возможностей противника и задач внешней политики США.

Теперь – о роли Крыловского центра. Мы сегодня живем в эпоху, когда серийность кораблей очень ограниченная. А это значит, что наука, проектные бюро живут без права на ошибку. Раньше мы строили корабль, в течение длительной опытовой эксплуатации выявлялись все его достоинства и недостатки, а потом флот либо от него отказывался, либо проект усовершенствовался до серийного, при этом серия была большой. В настоящее время у нас такой возможности нет – каждый построенный сегодня корабль уникален, серийность небольшая. Отсюда чрезмерно вырастает цена проектной ошибки. Поэтому мы сегодня особенно должны доверять науке, и в свою очередь спрашивать с нее за прогнозные или иные ошибки.

Не случайно КГНЦ – это уже ответ на ваш вопрос – берет на себя смелость утверждать, что ему необходимо предоставить роль разработчика концепт – проекта корабля, то есть он должен по заданию ВМФ определять корабль будущего. Почему? Потому, что только Крыловский центр обладает всей совокупностью испытательной базы, и уже на этапе разработки концепт – проекта способен произвести оценку эффективности корабля, в том числе боевой, определить его ходкость, мореходность, управляемость, скрытность, малозаметность по всем физическим полям, живучесть и т.д. Более того, Крыловский государственный центр должен и обязан предлагать флоту и конструкторским бюро альтернативные конструкторские и технологические решения.

Ясно, что последующие этапы проектирования выполняют специализированные проектные бюро, и мы не берем на себя смелость заниматься разработкой технических и рабочих проектов. Еще раз подчеркну, что этим, по праву, должны заниматься соответствующие специалисты. Крыловский центр как головной институт должен брать на себя разработку предложений, а также оценку возможных проектных ошибок, при этом разделяя с проектными бюро все риски. По сути, КГНЦ обязан осуществлять научное сопровождение. При этом, научное сопровождение должно осуществляться на всех этапах жизненного цикла корабля. Создав концепт-проект, мы должны защитить его перед промышленностью, доказать проектным бюро, что данное конкретное решение интересно, а дальше на этапах рабочего проектирования, постройки КГНЦ обязан участвовать в выборе и обосновании технологий постройки, выборе конструкционных материалов, конструктивных схем, правил и норм эксплуатации, утилизации – то есть на всех этапах жизненного цикла должно быть научное сопровождение. Это, кстати, было предопределено в функциональном предназначении Крыловского центра. Сейчас мы не всегда находим понимание, и не всегда нам доверяют научное сопровождение. Такое положение обусловливает потенциальную возможность ошибок. Нельзя забывать, что будущее судостроения определяет сегодня именно наука.

В настоящее время важно следовать правилу: ни один корабль в постройку не должен быть назначен, если он не прошел комплексную экспертизу Крыловского центра. Начиная от модельных испытаний, прочностных испытаний. Это – беда, когда многие бюро (конструкторские) в попытке сэкономить средства обходят комплексные испытания в Крыловском центре. КГНЦ со своей стороны, если дает кораблю право на жизнь, должен нести за него свою долю ответственности. Проблема в том, что не выполняется даже прописанный в руководящих документах главный постулат – нельзя строить корабль, если ты не получил от Крыловского центра соответствующего экспертного заключения на основных этапах проектирования.

– В последнее время много говорится о некоем экспедиционном корабле. Каким его видят в Крыловском центре?

– Идея создания гибридного, или экспедиционного корабля для ВМФ является в настоящее время особенно актуальной. Суть такого корабля – обеспечить выполнение кораблем, построенным на единой платформе, различных функций, различных боевых задач. При этом унифицированная платформа может перестраиваться в нужной конфигурации для выполнения тех или иных задач. Например, в качестве такого корабля может служить корабль, совмещающий в себе функции авианосца, вертолетоносца и десантного корабля. Более подробно эту проблему, как правило, обсуждают военные.

Действительно, экспедиционный корабль – перспективный корабль, облик которого определяется конкретными боевыми задачами, которые стоят перед ВМФ, его соединениями и объединениями. Если государство имеет национальные интересы в любой точке Мирового океана и при этом способно на что-то воздействовать, проводя свою внешнюю политику, либо кого-то защищать, то такому государству обязательно потребуется корабль экспедиционного класса. События в Сирии убедительно показывают необходимость в таких кораблях.

Конечно, в КГНЦ разработаны концептуальные проекты таких кораблей. И мы считаем, что они по своей эффективности получились очень приличными – я не сравниваю их с «Мистралями» и им подобными кораблями, поскольку «Мистраль» – это гражданское судно, которое переделано под военные нужды. Мы предлагаем корабли со сбалансированной системой оружия и вооружения.

Такие проекты мы разработали и демонстрировали военным. Ценность этих разработок КГНЦ в том, что мы предлагаем варианты корпусов, которые при максимальной полезной нагрузке, например, вместимости, имеют оптимальные обводы с точки зрения гидродинамики, с точки зрения их мореходности и ходкости. Вот это самое главное, чем институт должен заниматься и занимается.

– Приняли ли военные предложенный Крыловским центром концепт-проект авианосца «Шторм» проекта 23000?

– Нами длительное время исследовались различные варианты компоновки авианосца с разным составом вооружения и авиагруппы, а также разными типами главной энергетической установки.

Это как раз тот вариант, когда КГНЦ участвует в обосновании сбалансированного парка летательных аппаратов, видов оружия перспективного авианосца, его тактико-технических элементов. Конечно, только ВМФ задает требования к кораблям будущего, определяет их тактико-технические элементы. А мы говорим, как такие требования можно выполнить наилучшим образом, какие обводы корпуса должен иметь корабль, чтобы решить поставленные задачи с наибольшей эффективностью, например, путем уменьшения сопротивления движению корабля.

Как сделать корабль малозаметным? Что это означает? Когда вы решаете задачу выбора, например, корпуса с точки зрения гидродинамики, вы стремитесь уменьшить его сопротивление движению. Этого можно достичь, не только оптимизируя традиционные однокорпусные решения, но и в результате исследований многокорпусных вариантов. В свою очередь достигнутое снижение сопротивления обусловливает уменьшение потребной мощности пропульсивной установки, что позволяет, например, увеличить запас топлива, в первую очередь авиационного. А это – число самолето-вылетов.

Поэтому мы ставили перед собой две задачи. Первая – это создание крупного авианосца классического типа, с атомной энергетической установкой (АЭУ), но с оптимизированным корпусом. В выборе энергетики такого корабля альтернативы нет – такой корабль должен иметь АЭУ, если исходить из задач, которые сегодня решают авианосцы. И действительно, КГНЦ первым предложил такой вариант корабля, но со своими обводами корпуса, которые прошли модельные испытания. Их результат – сопротивление движению сократилось примерно на 20%. Отсюда можно либо увеличить запас мощности на 20%, либо увеличить на 20% запас топлива.

Концепт-проект такого корабля был продемонстрирован, в том числе на выставках, и он вызвал неоднозначную оценку. Но целью работы было как раз вызвать интерес, завязать дискуссию, живое обсуждение.

Второй корабль, который мы предложили, мы его назвали легким авианосцем, что вызвало вопросы как в прессе, так и среди военных. Речь идет о том, что это – корабль ограниченного водоизмещения, но он имел бы на борту сбалансированный парк летательных аппаратов. Нам не совсем понятно, почему термин «легкие авианосцы» вызвал такую бурную реакцию. Легкие авианосцы – самостоятельный подкласс кораблей, отличающихся от многоцелевых авианосцев уменьшенными размерами и ограниченными боевыми возможностями.

Появились такие корабли в годы Второй мировой войны как следствие стремления воюющих государств быстро ввести в строй максимальное количество авианосных кораблей с умеренными затратами. При этом новый класс должен был оперировать в составе ударных соединений флота и соответственно иметь высокую скорость и солидную систему ПВО, что отличало легкие авианосцы от появившихся в то же время эскортных авианосцев. Важно, чтобы авианосец с ограниченным водоизмещением имел достаточно сбалансированный парки летательных аппаратов.

Нас почему-то не смущают авианосцы типа «Куин Элизабет» (Queen Elizabeth class carriers) – британские авианосцы, известные также под кодовым названием Future Aircraft Carrier («Будущий авианосец»), которые строятся на замену ныне исключенным легким авианосцам типа «Инвинсибл». Корабль имеет полное водоизмещение 70 600 тонн и неатомную энергетику. Вместе с тем его парк летательных аппаратов выглядит весьма убедительно: стандартная авиагруппа будет состоять из 40 машин, включая самолеты F-35C, вертолеты EH101 Merlin и вертолеты дальнего радиолокационного обнаружения (ДРЛО).

По решению министерства обороны Великобритании на авианосце решено не использовать атомную двигательную установку ввиду ее значительной стоимости. В качестве основного двигателя используется интегрированная электрическая двигательная система (Integrated Electric Propulsion, IEP) компании Rolls-Royce. Установка будет состоять из двух газовых турбин Rolls-Royce Marine MT30 мощностью 36 МВт каждая и четырех дизелей суммарной мощностью 40 МВт. Двигатели работают на генераторы, которые дают электроэнергию в общую низковольтную сеть корабля и питают два электродвигателя, которые вращают два гребных вала с винтами фиксированного шага.

КГНЦ предложил свое, принципиально новое решение корпуса легкого авианосца – полукатамаранного или катамаранного типа – которое позволяет при ограниченном водоизмещении около 40 – 50 тысяч тонн иметь достаточно серьезный парк летательных аппаратов за счет увеличения площади палубы и других конструктивных решений. И мы действительно считаем, что при постановке перед военными задач, которые может решать авианосец ограниченного водоизмещения, такой вариант имеет право на жизнь.

Демонстрация этого проекта на выставке «Армия – 2018» вызвала какой-то ажиотаж. Как будто КГНЦ не понимает, что авианосец должен быть авианосцем. И нас начали обвинять, что это за легкий авианосец, который не решает главных задач. Но главным и единственным оружием авианосца является парк летательных аппаратов. Он должен быть сбалансирован. Должны быть и разведывательные самолеты, и самолеты радиолокационного дозора, и штурмовая авиация, и истребительная авиация. Если ты имеешь возможность при ограниченном водоизмещении обеспечить базирование сбалансированного парка летательных аппаратов, то это решение имеет право на жизнь.

Мы все прекрасно понимаем, какова стоимость эксплуатации и содержания атомных кораблей. Это достаточно серьезное и дорогое удовольствие. А что касается корабля с газотурбинной энергетикой на полном электродвижении – почему бы нет? Поэтому еще раз говорю, что цель КГНЦ – будоражить мысль конструкторов, помогать им в принятии решений, предлагать альтернативы. Выполнятьоценку боевой эффективности, технико-экономической эффективности перспективных кораблей.

– Когда Крыловский центр может выйти на создание опытного образца воздухонезависимой энергетической установки (ВНЭУ) для неатомных подводных лодок?

– При попытке создать альтернативу атомной энергетике, чтобы обеспечить главное преимущество подводной лодки – скрытность и длительное время ее нахождения в подводном положении – в мире пошли по различным направлениям. Кто-то делает турбину по замкнутому циклу, кто-то предлагает двигатель Стирлинга. Мы занимаемся как раз последним из перечисленных направлений. Это воздухонезависимая установка на базе топливных элементов. Или как в народе говорят – водородная энергетика.

Дело в том, что с недавних пор в состав КГНЦ вошел ЦНИИ судовой электротехники. В его структуру входит коллектив, который исторически у нас в стране первым занимался проблемами водородной энергетики. Первоначально данной проблемой занималось Специальное конструкторское бюро котлостроения. Были созданы универсальные установки «Кристалл-20», «Кристалл-27». Предполагалось использование этой водородной ВНЭУ на топливных элементах на уникальной подводной лодке «Пиранья». Это – сверхмалая подводная лодка.

Поверьте, это была огромная ошибка, что мы уничтожили два построенных корпуса этих уникальных лодок, спроектированных «Малахитом». Этот корабль может решать, особенно сегодня, задачи, связанные с доставкой боевых пловцов. Для этого корабля и предполагалось создание ВНЭУ. Уже тогда эта установка прошла МВИ (межведомственные испытания – ИФ). Была создана установка в отсеке подводной лодки.

К настоящему времени КГНЦ разработал решения, которые не уступают зарубежным аналогам, и мы готовы предложить их. При соответствующей воле, в первую очередь – политической, в течение 3 – 5 лет можно ожидать появление образца установки для конкретной подводной лодки. Более того, нас, как и ЦКБ МТ «Рубин», интересует возможность получения водорода на борту подводной лодки, чтобы не хранить его в каком-то связанном виде. Сейчас КГНЦ над этим успешно работает.

Что касается получения водорода из газообразного топлива, то эта проблема нами успешно решена. Такие установки уже сегодня могут быть внедрены на транспорте и в других отраслях. Мы сейчас ведем переговоры и с правительством города (Санкт-Петербурга – ИФ) относительно внедрения электромобилей – троллейбусов, допускающих временную приостановку съема напряжения. Мы все эти вещи уже сегодня можем поставлять.

Но если говорить о конкретной установке для конкретной лодки, то надо сказать, что нельзя проектировать установку ради установки. Должен быть конкретный корабль. Если «Рубин» спроектирует такую лодку, то мы готовы в течение 3 – 5 лет предложить варианты топливных элементов и батарей в окончательном варианте.

– Материализовался ли интерес военных к разработанному Крыловским центром концепт - проекту перспективного корвета? Какие достоинства этого проекта?

– При разработке концепции корвета будущего КГНЦ основное внимание уделил оптимизации его мореходных качеств. Уникальная опытно-экспериментальная база Крыловского научного центра позволяет еще на моделях выбрать наиболее удачные обводы и всю архитектуру корабля.

Итогом стала совершенно новая форма подводной части. Это, в свою очередь, придало корвету повышенную устойчивость хода при морской качке, значительно уменьшило сопротивление воды и облегчило управление движением. Новая форма корпуса, что подтвердили эксперименты в специальных бассейнах, снижает волновое сопротивление вдвое, а общее – на четверть при полной скорости хода. Интересна форма носовой оконечности корвета. На ней размещены дополнительные крылья успокоителей качки.

При той же мощности двигателя, что и на аналогичных кораблях этого ранга, мы добились значительного прироста скорости. Более того, благодаря оптимизации корпуса, появилась возможность насытить корвет большим количеством разнообразного оружия и вооружения. Его огневая мощь значительно усилилась.

Количество ячеек универсальных вертикальных пусковых установок для управляемого ракетного оружия выросло до 24 единиц при сохранении размеров и водоизмещения корабля. Обычно количество таких пусковых установок на кораблях водоизмещением около 2000 тонн не превышает двенадцати. Основное ракетное вооружение – противокорабельное или универсальное, то есть ракеты могут наносить удары и по наземным целям.

Противовоздушная оборона перспективного корвета достаточно мощная. Это 16 зенитных управляемых ракет большой дальности и 32 управляемых ракеты малой дальности. Зенитно-ракетную оборону дополняют универсальная 100-мм автоматическая артустановка и два скорострельных автомата калибра 30-мм.

Для борьбы с подводными лодками и для противоторпедной защиты предусмотрены два четырехтрубных торпедных аппарата «Пакет» калибра 324-мм на левом и правом бортах.

Таким образом, в основу предложений КГНЦ положены даже не сбалансированные вооружения и оружие. Это военные прекрасно понимают. Они, как правило, диктуют в качестве задаваемых ими тактико-технических характеристик или задания на корабль, какое оружие и в каком количестве он должен нести. Поэтому нельзя брать на себя смелость уточнять позицию, не зная, какие задачи корабль будет решать. Каждый корабль создается под конкретные задачи, которые определяют военные.

В основе конструктивного решения нашего корвета лежит предложенная нашим сотрудником Валентином Белоненко конструкция формы корпуса, разрезающего волну. При этом решаются задачи улучшения его мореходности, ходкости, управляемости и уменьшения сопротивления движению. И такой подход в целом с пониманием воспринят в конструкторских бюро.

Нельзя сказать, что они однозначно воспринимают все идеи Крыловского центра. Но наука может предлагать решения, которые даже опережают уровень современных технологий. Действительно, решения могут быть интересными, но их внедрение наталкивается, например, на технологические ограничения судостроительныхзаводов. С этим связано и ограниченное использование композитных материалов в кораблестроении. Сначала нужно разработать технологии. Как рождались подводные лодки из титанового сплава? Они же трещали. Почему? Пока не были отработаны технологии сваривания. Некоторые наши решения конструкторские бюро не воспринимают не потому, что они не понимают значимости научных изысканий, а только с точки зрения того, что не могут заводы освоить некоторые технологии.

В корвете, который предлагал КГНЦ, за счет предложенных решений формы корпуса получается увеличение площади палубы. Что такое площадь палубы? Это возможность размещения дополнительного оружия, дополнительных летательных аппаратов, например, беспилотных летательных аппаратов, либо вертолетов и т.д. Такую задачу мы как раз решаем. Мы прекрасно понимаем, что это должен быть модульный корабль. Цель КГНЦ – сделать его максимально эффективным.

– Работает ли Центр над концепцией перспективного эсминца? Что будет представлять собой этот корабль?

– КГНЦ предлагал два варианта эскадренного миноносца. Первый вариант – с атомной энергетикой. Он получался достаточно крупным кораблем. Мы услышали в свой адрес достаточно скептические заявления типа: что это за эсминец, если у него получалось водоизмещение более 18 тысяч тонн? Я всегда предлагал посмотреть на Zumwalt (перспективный американский эсминец – ИФ). Это корабль класса эсминец с водоизмещением более 14 тысяч тонн при наличии неатомной энергетики. Пожалуй, самым важным элементом этого эсминца является его энергетическая установка, точнее интегрированная энергетическая система (Integrated Power System – IPS). Она – тот стержень, на который «нанизаны» все прочие передовые технологии, реализованные на DDG 1000. Без нее ряд решений просто не состоялся бы.

IPS эсминца Zumwalt практически на сто процентов соответствует концепции полностью электрического корабля. Система снабжает все агрегаты, узлы и приборы электропитанием, контролирует их работу и управляет ими. Переход на полное электродвижение позволил отказаться от тяжелых гребных валов, высвободить значительные объемы внутренних помещений для размещения разнообразной полезной нагрузки.

Я предлагаю посмотреть на китайские эскадренные миноносцы типа 052D – серия из тринадцати китайских ракетных эскадренных миноносцев. По данным на январь 2018 г., первые шесть кораблей серии уже в строю, семь кораблей находятся на разных стадиях строительства. У них водоизмещение около 8 тысяч тонн.

Поэтому если вы выбираете вариант строительства корабля с атомной энергетикой, вы уже ставите себя перед фактом, что его водоизмещение будет очень большим.

Второй вариант эскадренного миноносца, предложенного КГНЦ, вернее, его концепт-проект – с неатомной энергетикой, с модным сегодня направлением – полным электродвижением. Этот корабль позволяет решать многие задачи, свойственные для кораблей такого класса. У него водоизмещение получается до 8 тысяч тонн. Корпус у него имеет свое, оригинальное решение, предложенное КГНЦ. Мне понравилось выражение руководителя одного из конструкторских бюро: «Конечно, сегодня без науки нельзя. Она подталкивает нас и направляет туда, куда нужно идти». Так и с этими эсминцами. Конечное решение в итоге будет принимать потребитель, военные. Скорее всего, проектантом будет Северное ПКБ, старейшее, мудрейшее. Но, поверьте, многие разработки и решения Крыловского центра будут восприняты.

– Какие варианты предлагает центр флоту в части, касающейся перспективных десантных кораблей?

– Мы уже говорили на тему десантных кораблей. Десантные корабли, которые предлагает на сегодняшний день Крыловский центр, достаточно хорошо известны. Они демонстрировались на выставках, и, по мнению наших и зарубежных специалистов, решения, которые мы предлагаем с точки зрения максимальной вместимости десанта, удобства размещения, состава оружия и вооружения этих кораблей достаточно оригинальны и вполне реализуемы. Вместе с тем, нельзя говорить, что «Иван Грен» и ему подобные корабли – это как бы вчерашний день. Это не так. Взять даже десантные корабли проекта 1171. Мы же все помним, что это – лесовозы, переделанные под десантные корабли. Или большие десантные корабли проекта 775 польской постройки. Вы посмотрите, какую роль в сирийских событиях играют эти десантные корабли. Более 500 тысяч тонн грузов перевезено этими кораблями в интересах российской группировки. Только благодаря «Сирийскому экспрессу» (операция по доставке грузов в Сирию морем, получила это название в западных СМИ – ИФ) такая многоплановая группировка может вести боевые действия.

Сегодня необходимы новые решения. Опять же, за счет обводов корпуса, за счет новой энергетики, за счет нового оружия необходимо сделать корабль сбалансированным, чтобы он мог и себя защитить, и в то же время обеспечить высадку десанта. На нем должна быть док-камера, способная принять десантные катера либо на воздушной подушке, либо на других динамических принципах. Вот черты современного десантного корабля. Проекты таких современных десантных кораблей были нами предложены.

Должен сказать, кстати, что конструкторы возвращаются к концепт-проекту Крыловского научного центра и нам кажется, что результаты наших исследований были полезны проектировщикам.

– Занимается ли Крыловский центр темой безэкипажных кораблей? Ведь современное развитие науки и техники уже позволило вплотную подойти к созданию безэкипажных кораблей и судов.

– Давайте немного пофантазируем. Потери техники в любых боевых действиях – это всегда восполнимые потери. Потери людей – всегда не восполнимы. И поэтому весь мир в войнах будущего будет переходить на безэкипажные подводные лодки, безэкипажные летательные аппараты, безэкипажные корабли. Будущая война – это война роботов. Над этим работает весь мир. И Крыловский научный центр не остается в стороне. Но мы берем на себя не всю гамму вопросов разработки безэкипажных кораблей, а, например, вопросы их физических полей. Безэкипажное судно, корабль, лодка – также должны быть малозаметными. Это сегодня является одним из научных направлений, где КГНЦ активно работает.

Приводить в движение эти средства должны движители.И мы, конечно же, практически единственные в стране продолжаем заниматься разработкой и проектированием движителей – от классических винтов до водометных.

– Участвует ли Крыловский центр в создании концепт – проектов кораблей и судов обеспечения для Арктической зоны?

– Когда- то министр обороны, по-моему Норвегии, сказал так: «Если вы освоили Арктику, если вы можете обеспечить безопасность своей хозяйственной деятельности там, то Арктика ваша. Если вы неспособны ее защитить, отдайте ее». Мы не собираемся никому Арктику отдавать. Следовательно, ее надо защищать. И вот эту идею создания сторожевых кораблей ледового класса мы не просто приветствуем. Мы проводим соответствующие испытания в своих ледовых бассейнах. Мы считаем, что, такая Арктическая зона России, где находится порядка 30% планетарных запасов углеводородного сырья, должна быть надежно защищена и прежде всего с помощью специализированных кораблей. Такие корабли сейчас строятся на «Адмиралтейских верфях». Это – сторожевые корабли достаточно серьезного ледового класса. Еще раз говорю: мы этим вопросом не просто занимаемся. Мы занимаемся разработкой оптимальных обводов корпуса, испытываем модели кораблей в ледовом бассейне. Наш первый ледовый бассейн был построен в 1985 году. Сейчас мы ввели в строй самый крупный и уникальный, пожалуй, в Европе, да и один из самых больших в мире, ледовый бассейн. Он позволяет проводить испытания при любой толщине льда, любой его структуре, моделировать любую ситуацию и обеспечивать, тем самым, конструкторские бюро результатами наших исследований для последующего проектирования кораблей ледового класса.

Поскольку такой корабль имеет определенную архитектуру и несет, как правило, летательные аппараты, мы занимаемся его продувкой для определения условий их размещения на палубе, осуществления с нее безопасных взлетов и посадок.

Все это дело делается в КГНЦ, и мы приветствуем включение в состав сил Флота на севере кораблей ледового класса. Раньше у пограничников был один такой корабль – «Пурга». Он служил более 50 лет. Сегодня этого мало. Сегодня надо обеспечивать постоянно возрастающие объемы транспортировки по Северному морскому пути, защищать свою территорию. Сейчас – если обратили внимание – даже Филиппины интересуются кораблями ледового класса, не говоря уже про Китай. Китай приступил к реализации серьезной программы строительства ледоколов. Поэтому мы считаем очень своевременным и правильным решение создать соединение или соединения сторожевых кораблей ледового класса.


Права на данный материал
принадлежат Интерфакс-АВН

BackTop