Российское судостроение
Компания Prysmian. Производство судовых кабелейКто есть ктоВсе предприятия судостроения
English Version Home


Минисайты предприятий
Компания ООО «СПБ Марин»

Ярославский CCЗ

"Комплексный технический сервис"

Cеверное ПКБ

ООО "Балтсудосервис"

Журнал "Морская радиоэлектроника"

Продукция компании FireSeal

Новости партнеров

Калямбра

Я всегда говорил: чужое заведование хуже смерти. А старпому все равно. Людей-то член наплакал, и я кого только не принимал. За доктора был и за электрика. А тут мичман Попов Александр Неофитыч в отпуск собрались. Старпом сразу ко мне:

- Пуга! Лейтенант! Родной, принимай у Неофитыча все его дерьмо.

Ну, что делать? Хорошо, что у Неофитыча вся его ерунда в одной кандейке помещается. Он мне за три секунды все передал и убежал на катер, чертя в воздухе стремительные стрелы.

- Я, - говорит на бегу, - через десять дней, как штык, буду. Не горюйте.

Хорошо, что у меня хотя бы акт на руках остался. Да и опись была. Потому что через трое суток на меня налетела ревизия из тыла, пришли какие-то встревоженные с детства и давай меня по списку проверять. Ну, за доктора и за электрика - ладно, я к ним уже привык, а за Неофитыча-то как? Я же в глаза ничего не узнаю.

Зашли в его вместилище печали вместе со мной и давай меня мотать по списку. Они называют, я им сую чего попало в нос, и они кивают довольные. Так проверка и идет. И вдруг они говорят:

- Ка-лямбра!

- Че… го?

- Калямбра медная. Номер пятнадцать. Одна штука.

Вот это да! Если все остальное я в природе и слышал когда-то, то калямбру - убей Бог!

- Ах, калямбра, - говорю, - так это ж запросто. Я ее тут одному орлу с соседнего борта одолжил. Очень нужная штука. Не извольте беспокоиться, сейчас будет.

Выскакиваю на пирс, бегом в цех и там мужики за пузырь шила мне из медного листа в один момент слона с ушами свернули. Я через дорогу и к граверу, и он мне красиво набивает: "Калямбра…медная… номер пятнадцать!" Я ее в зубы и к себе.

- Вот! - говорю, - Она! Калямбра! Абсолютно медная!

А они на меня с таким уважением посмотрели - на том и проверка кончилась. Через две недели, с опозданием естественно, появляется Неофитыч. Я ему:

- Что ты, злодей, на калямбру меня подсадил?

- На что? - говорит он и хлопает очами.

- Ты дитя-то неразумное из себя не строй. Не надо. Не было у тебя калямбры.

- Какой калямбры?

- Рогатой! Номер пятнадцать!

- Погоди, - говорит он и берет свой список, - под пятнадцатым номерком у меня калориметр медный. А он - вот! - и подает мне такую незначительную пиздюлину от часов. - Читать не умеете?

И я сейчас же в список с головой. Я-то причем, читали-то они. Действительно, никакой калямбры нет. Я в список и на Неофитыча. В список и на него. Нет, калямбры.

- Неофитыч! - сказал я ему тогда. - Ну, ты даешь!

Апрель 2002 г.

Конструктора

Очень мне хочется какого-нибудь конструктора на лодку засунуть. Взять его за выступающие части и… погрузить. И чтоб не просто так, как в бассейне: тонем на ровном киле на глубине пятьдесят метров, а чтоб, как и положено, провалиться сперва на четыреста и, прея в подгузниках, проваливаться потом все дальше и дальше, несмотря на полное осушение цистерны быстрого погружения и всякое такое. Почему-то хочется видеть смятение на его лице и пот, пропитавший подмышки. Почему-то хочется, чтоб он заметался в поисках этого невыносимого дерьма весом в шестнадцать килограммов - нашего индивидуально-спасательного гандона пятьдесят девятого года рождения. Хочется его на него одеть, подпоясать и чтоб он в пожаре с ним боролся целых двадцать минут, как это и предписывает инструкция, им же и изобретенная.

А я в этот момент, хотел бы, попивая прохладную газировку, размышлять о том, что не совсем правильно он действует в предложенных условиях, не там мечется, и не так; не обесточивает то электрооборудование и не закрывает тот клапан на переборке в корму, что в условиях дыма, держит только один и восемь десятых килограмма по избыточному давлению, без чего переборка в целом не будет держать десять.

И еще я хотел бы, чтоб он самолично, стокилограммовый плотик из отсека наверх выволок, чтоб он пять трапов по дороге с этим плотиком снял несуществующими ключами, что есть только в сумке у трюмного, которую в дыму не сыскать. И потом я б его заставил люк последнего отсека отдаивать и задраивать, и, находясь внутри шахты, нижнюю крышку люка, изломившись пополам, вручную подтягивать.

А во всплывающей камере, которую потерять в море - раз плюнуть, при перекосе корабля, я б хотел, чтоб он нижнюю крышку этой самой камеры собственными руками герметизировал, а я б ему в промежутке дал подышать из того шланга, из которого вместо кислорода, от чего-то угарный газ неожиданно попер, а потом опять погнал бы к этой проклятой крышке.

А после я б его подвел к своему компрессору, для проведения регламентных работ с которым, надо обладать ростом в двадцать пять сантиметров и в толщину быть не более десяти, чтоб в ту щель, что они нам оставили, он у меня завалился. У меня мичман перед теми работами мастерил себе металлическую руку на четырех шарнирах и всюду расставлял карманные зеркала.

А потом бы он у меня читал вслух инструкцию в разделе "неисправности", - там, где у него написано: "сменить предохранитель", - после чего он бы у меня менял этот предохранитель по триста раз, в надежде авось заработает, потому что не работает, хоть ты сдохни, а у него там из всех неисправностей забита только смена предохранителя - вот и пусть мучается. Я же мучался.

У него же написано, что стационарные приборы на кислород не реагируют на колебания давления, а у нас, как компрессоры врубают, так все стрелки упали вниз, и ты бледнеешь, потому что это кислород и весь экипаж на тебя, как на придурка смотрит в надежде, что сейчас ты все объяснишь; а ты - в инструкцию, а там - полный порядок, и тогда ты начинаешь выдумывать всякую чушь лохматую, что, мол, раздатчики кислорода у нас на средней палубе, и именно с нее и засасывает в первую очередь воздух сверхмощными компрессорами.

А вы знаете, я конструкторов, в сущности, понимаю. Они когда инструкции писали, они, наверное, про себя говорили всякие слова. Например, "мял твою мать" или "прекрасная погода", и в тот момент это заменяло то нужное, что должны были в инструкцию включить, но по причине постоянного произнесения тех слов про "мать", постоянно забывали это сделать. Вот и получилось, что они что-то знают, что-то до боли для них очевидное, но совершенно неизвестное таким подводным баранам, как мы.

И вот сидишь ты на глубине метров в триста, а оно у тебя не работает, хоть все себе порви, а ты смотришь в инструкцию в трехтысячный раз и мечтаешь только о холодной газировке, и чтоб ее опрокинуть в себя, полный, шипящий стакан, и чтоб по всем жилам блаженство пробежало, и чтоб отпустило у тебя внутри, ослабело бы удавку, если уж нельзя одномоментно, в одночасье, этого конструктора сюда поиметь.

Апрель 2002 г.
BackTop